Среда, 08 Апреля, 2020
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

 

Расплывчатость и неопределенность понятия «традиционные ценности» характерна не только для массового восприятия, но и видна на уровне политического дискурса. Более того, несмотря на то что именно традиционные ценности составляют краеугольный камень в основании русской, российской цивилизации, даже в рамках научного корпуса знаний эта концепция не обрела устойчивого каркаса, не обеспечена методологией исследования и продолжает оставаться неясным понятием, разорванным на фрагменты по отраслям знаний – культурологии, философии, социологии, политологии и других.

В связи с этим возникают следующие проблемы. Первая – наполнение понятия «традиционные ценности» ясным и понятным содержанием, несущим в себе позитивное ощущение устойчивости и источника развития. Вторая – преодоление разрыва между содержанием понятия «традиционные ценности» в научной и общественной лексике и его содержанием в политической практике. И это особенно тревожно в связи с активным оперированием этим понятием уже в самой что ни на есть практической актуальной политике. На вопрос, что такое традиционные ценности России, нет ответа, который мог бы удовлетворить определенное каким-либо способом большинство населения и действующих политиков.

В реальности содержание понятий «общественные ценности» и «традиционные ценности» становится еще более размытым, как только их пытаются использовать как политический концепт, то есть как инструмент практической политики. В политической лексике они присутствуют де-факто, попадая в нее из бытового и научного словаря, не претерпевая при этом должного осмысления.

Подчеркнем, что один лишь призыв или одна лишь апелляция к ценностям не становятся действенным инструментом практической политики. Даже люди, искренне придерживающиеся, скажем, либеральных ценностей – сколь бы своеобразно они их ни понимали, – испытывают разочарование в «либеральной» политике, когда видят конкретные действия и конкретных людей в среде политической и иной элиты. «Либерал», отхвативший жирный кусок общественного пирога теми средствами, которые либеральный же рядовой гражданин считает аморальными, вызовет у гражданина отторжение. То же самое происходит и с другими общественными ценностями: коммунистические руководители рядовыми коммунистами воспринимались как «партократы», а жирующий «православный» олигарх – остается «мироедом» для рядовых православных граждан. Так происходит потому, что не ценности сами по себе формируют поведение и оценку «правильно–неправильно», а этические системы.

Этические системы

Проблема этики в политике не нова. Ей много столетий, за которые написаны и исследовательские, и нравоучительные тексты. В качестве прямого пособия по практической этике для политиков достаточно вспомнить «Государя» Макиавелли, в котором на уровне инструкции изложено, чем должен руководствоваться политик в своей деятельности. В сущности, именно к проблеме личной морали политика, каковая и определяет его действия, сводятся многие работы в этой области.

Но нас побуждает к размышлениям несколько иной угол зрения на проблему: не этические качества политиков, а этические свойства народа – вот что особенно важно, что является не изменчивой мотивацией, а устойчивым качеством, присущим народу на протяжении длительного времени, его этической системой.

Этическая система – это критерии добра и зла, механизм отбора правильного и неправильного, некий поведенческий образец должного, позволяющий выбирать и оценивать намерения, действия и бездействие людей и социальных институтов. Следует подчеркнуть, что именно этическая система, а не ценностное ядро как таковое формирует оценку поведения. Это означает, что, скажем, два социума, обладающие близкими или даже совпадающими ценностными матрицами, но оперирующие разными этическими системами, могут по-разному оценивать одни и те же действия, могут стремиться избирать различающиеся стратегии жизнедеятельности.

Не перегружая статью изложением представлений об этических системах, выработанных в разных отраслях знаний, продемонстрируем лишь некоторые подходы.

Одним из самых известных правил этики является так называемое золотое правило: не делай другому того, чего бы ты не хотел, чтобы делали тебе. Этот этический императив в той или иной формулировке встречается во многих древних культурах. Рассматривая поведенческие нормы в оппозиции «я – и все остальные», можно составить все логически возможные варианты соотношений, формулируя их в двух разных подходах – рекомендательном и запретительном.

1. Веди себя по отношению к другим так, как они ведут себя по отношению к тебе.

2. Не веди себя по отношению к другим так, как они не ведут себя по отношению к тебе.

3. Все остальные должны вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к другим.

4. Все остальные не должны вести себя по отношению ко мне так, как я не веду себя по отношению к другим.

При беглом взгляде может показаться, что во всех четырех формулировках высказана если не одна и та же, то очень сходная мысль, однако это не так. Отличия имеются, и весьма существенные. Нормы, сформулированные в виде запретов – «не веди себя так», «не делай этого», – формируют один тип общества. А нормы, призывающие к следованию образцам – «делай так, как…», – иной. Не менее существенны отличия в поведении, ориентированном на «норму для меня» как исходную или же на «норму для других». Приведенные выше формулировки используются как отличительные, базовые признаки различных этических систем.

Наряду с системой координат «я – и все остальные» рассматриваются и иные. Поскольку темой статьи являются российско-американские взаимоотношения, следует, в частности, упомянуть две этические системы Владимира Лефевра, введенные именно в контексте сравнения США и СССР.

В качестве системы координат здесь рассматриваются два полюса: стремление к компромиссу и отказ от компромисса. Известно – из личного и общественного опыта многих людей, – что стремление к компромиссу в процессе, скажем, спора по-разному оценивается и самими людьми, и обществами, в которых они живут. Есть люди (и общества), которые всегда стремятся найти компромисс в сложных ситуациях, потому что в этом обществе принято считать: отыскать компромисс в условиях разных взглядов спорящих – это хорошо, это позитивно оценивается с моральной точки зрения. В то же время есть люди (и общества), для которых стремление к компромиссу оценивается как слабость и подлежит моральному осуждению. Этот очевидный эмпирический факт Лефевр формализовал с помощью математического аппарата и разработал модель, позволяющую алгоритмизировать правила, по которым наш ум судит о добре и зле. Согласно Лефевру, в мире существуют лишь две этические системы: представители одной воспринимают компромисс между добром и злом как зло, представители другой – как добро. Утверждение, что в мире существуют лишь две этические системы, не кажется бесспорным. Например, выше мы рассмотрели иные четыре этические системы, описывающие другую модель мира, который в действительности намного сложнее любых моделей. Говорят также о христианской этике, о протестантской этике и других системах, описаны самые разные этические системы, отличия и особенности которых вытекают из иных принципов и целей классификации.

Чаще всего на теорию Лефевра ссылаются в связи с политическими выводами об особенностях СССР (России) и США, чему немало способствовал сам автор, эмигрировавший из Москвы в Америку. Лефевр утверждает, что из отношения к компромиссу вытекает сущность этической системы общества: в одной системе цель не оправдывает средства, а в другой – оправдывает. США отнесены автором к этической системе, в которой компромисс считается добром, а Россия – к системе, в которой к компромиссу не стремятся и где цель оправдывает средства. То есть США – общество более высокой морали, а Россия – общество отсталой, неразвитой морали. При этом Лефевр подчеркивает, что ценностные системы и у СССР-России и у США очень близки, практически одинаковы, поскольку так или иначе произрастают из христианства, а вот поведенческий механизм, проистекающий из разного отношения к компромиссу, разносит их по разным этическим системам.

Трудно, однако, видя современную бескомпромиссную борьбу США с Россией – обозначенной для пропагандистских целей как «путинская», – воспринимать всерьез приписываемую Лефевром и его последователями якобы имеющую место природную, неотменяемую склонность США к поиску компромисса. Трудно назвать стремлением к компромиссу и политику президента Рейгана, в команде которого работал Лефевр, в отношении СССР.

Не стремясь, повторим, в этой статье даже бегло охватить все наработанное в области анализа этических систем, приведенными иллюстрациями мы показываем, что очень многое в этой области уже сделано и сделанное весьма существенно для понимания сути происходящих в обществе процессов. В этой статье мы лишь обозначаем – в самых общих чертах – сложную картину исследования пространства этики, в котором живут и принимают решения люди, социумы, политические лидеры. Мы говорим здесь об этом, потому что убеждены: без этического измерения, без нравственной оценки как базиса конструирования международных отношений не может быть создана новая устойчивая система миропорядка.

Ценности – этика – политика

Проблемой большинства стран является незнание собственной ценностной и этической сути хотя бы на уровне систематизированного осмысления, не говоря уж об использовании этих знаний в политике. В реальной политике подлинное знание подменяется бессознательными отсылками на культурно-исторические традиции, религии, идеологии. Это создает препятствие на пути развития государства, огромную проблему, которая должна быть решена и переведена в плоскость практической политики.

Взаимосвязь между ценностями, этикой и политикой можно представить в виде пирамиды: ее базис – ценности, над ними – этические системы, то есть способы оперирования ценностями, еще выше – политика, то есть механизмы управления обществами, постановка стратегических и тактических целей. Все три компонента взаимосвязаны. И если эта взаимосвязь осознанна и правильно учитывается, общество – государство – управляется успешно и не возникает разрыва между целями вкупе с применяемыми методами и базисными свойствами общества.

В России этот разрыв не просто огромен – он разрушителен. Мы все время входим в противоречие между политическими и экономическими целями, с одной стороны, и мироощущением народа, его подсознательным, как нам кажется, сопротивлением переменам и реформам – с другой. Делаются скоропалительные выводы о несоответствии народа как такового идеям свободы и прогресса. Такого рода высказывания губительны: как идеи – они ошибочны, как политические лозунги – преступны.

Кроме того, проблемой России и других больших – многонациональных, мультирелигиозных – стран является не только незнание собственного ценностно-этического устройства, но и сосуществование в одной стране сразу нескольких ценностных и этических систем, носителями которых являются значительные массы населения.



Комментарии  

 
0 #3 Вячеслав 21.03.2016 13:28
Для каждой этической системы есть свое добро-зло. В принципе, если Э.С.представлены в развитом виде - возможно сосуществование даже в одном обществе, это актуально для РФ, где есть все системы. Куда большая проблема в том, что в обществах реально работают вырожденные системы (полюдье) и достаточно аморальных и просто больных людей (психопатов). Лефевр на мой взгляд играет словами: в предельном виде есть две этических "надсистемы" - одна направлена на подчинению злу (он кокетливо называет это компромиссом), другая направлена к добру. В принципе, злом (с обобщенной этической точки зрения) является отказ от этической регуляции поведения, добром - развитая система этических представлений, как регулятор.
Детальных описаний собственно нашей, четвертой системы я не нашел, однако именно она содержит в себе важнейший элемент - ненависть ко злу.
Скомканно получается, места мало.
Важный вопрос поднимаете, в нем понимания мало встретил.
 
 
0 #2 Boris 15.08.2015 23:43
Не подумайте, что я от этого в восторге. И вот как-то так получилось, что после такого чудовищного столкновения идентичностей в Германии и Японии.случились, по воле и при участии США, два экономических чуда. С французской идентичностью также всё вроде в порядке, хотя именно во Франции о капитализме США говорят не иначе как о „Капитализме бешеной собаки“. И вот сейчас мы имеем то что имеем. Все эти страны находятся в одном лагере и утрясают разногласия между своими идентичностями на семёрках и двадцатках.

Теперь к России. Разве не забавно, что, несмотря на очевидный конфликт идентичностей, в тридцатые годы прошлого века США и Германия усиленно выкармливали на свою голову режим Сталина, обеспечивая проведение в СССР индустриализаци и. Так что же такого уникального у России, что её идентичность, как у трудного подростка, ну никак не приспособится к идентичности других ? Нет ответа в Вашей статье.
 
 
0 #1 Boris 15.08.2015 23:40
Уважаемый господин Белкин,

Прочитал Вашу статью. Слава богу, что мне не надо завтра сдавать экзамен по какой-либо общественно-политической дисциплине, а то бы огромная теоретическая часть статьи пригодилась бы. Но свои экзамены я уже сдал 40 лет назад.

Теперь по существу. Отвлечёмся чуток от России и посмотрим на „скрещивание“ идентичностей между США, Германией Японией и Францией. Что-то мне подсказывает, что с вполне разными идентичностями всех этих стран в данный момент всё в порядке. Не забудем при этом, что в прошлом своеобразие, например, идентичности Германии привело к гибели в двух мировых войнах десятков миллионов, и эту идентичность пришлось США и другим странам-победителям весьма жёстко усмирять. А несомненно уникальную идентичность Японии США подавляли даже с помощью двух атомных бомб.

Окончание в следующем комментарии
 

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2020 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1509 гостей онлайн