Воскресенье, 17 Октября, 2021
   
(3 голоса, среднее 3.67 из 5)

 

Трудно сказать – в какой мере нечто, называемое Европейской мечтой, пронизывает европейцев на эмоциональном уровне, придавая им силы и энтузиазм в процессе строительства общеевропейского дома. Кажется, о таком уровне влияния мечты говорить рано. Пока можно пытаться проанализировать потенциальные возможности формирования, выделения именно мечты из проекта «объединенной Европы». Если бы не порочное и саморазрушительное стремление оттяпать у бывшего Восточного блока как можно больше стран и народов ради его ослабления, а не ради собственной силы, если бы не растрата огромных ресурсов на воспитание ненависти к России и ее прошлому, Европейский союз мог бы быть намного более успешным проектом, в котором выкристаллизовалась бы и оптимистическая мечта, воодушевившая всех на движение к общей цели, а не на отторжение от «нежелательного» прошлого и «плохих» соседей.

Анализируя Европейскую Конституцию в попытке отыскать в ней суть Европейской мечты, Джереми Рифкин с американской прямолинейностью отмечает, что «многие предложения 265-страничной Европейской Конституции списаны с американской Декларации независимости и Билля о правах». Но при этом он указывает, что «в ней содержатся и другие идеи, которые настолько чужды современной американской душе, что могут вызвать подозрения и даже мысли о том, что европейцы слегка чокнутые». Недоумение американского философа и экономиста вызвали прежде всего два факта, касающиеся религии и частной собственности. В Европейской Конституции, к его удивлению, «нет ни единого упоминания о Боге, и есть лишь туманные упоминания “религиозного наследия” Европы. Для континента, где на каждом шагу стоят кафедральные соборы и церкви, это странно. Многие европейцы больше не верят в Бога. 82 процента американцев считают, что Бог для них очень важен, в то время как в Европе таких людей всего 20 процентов. “Пострадал” от невнимания не только Бог. В Конституции есть всего одно упоминание о частной собственности, да и оно скрыто далеко в глубине документа, как и краткое упоминание свободных рынков и торговли». Тем не менее Рифкин объявляет себя не просто поклонником, но и приверженцем идей, заложенных в Евроконституции, формулируя свою позицию весьма радикально: «Американская мечта заслуживает смерти, Европейская мечта – жизни». К этому выводу он приходит потому, что «это первый конституционный документ, вышедший на уровень глобального мышления. Весь язык Конституции пронизан универсализмом, обращая внимание не на народ, или территорию, или нацию, а скорее на весь человеческий род и населенную им планету».

При всей размытости определений (которые в строгом смысле в общем-то отсутствуют) Американской и Европейской мечты, противоречия между ними очевидны. И они неизбежно приходят в столкновение. Если об экономических противоречиях, стремлении США подчинить себе, своим экономическим и политическим интересам полумиллиардную Европу сказано и написано много, то о борьбе между такими эфемерными – по сравнению с военными базами и финансовой системой – сущностями, как «две мечты», сказано меньше. Но именно мечты придают силы, а их отсутствие – лишает сил.

Китайская мечта

Китайская мечта – самая молодая, несмотря на то что Китай – одно из древнейших государств. Как политический лозунг Китайская мечта вошла в жизнь страны и стала распространяться по миру начиная с ноября 2012 года, после XVIII съезда Компартии Китая. Став новым партийным лидером, Си Цзиньпин заявил, что «осуществление великого возрождения китайской нации – это величайшая мечта китайского нации начиная с Нового времени». И при этом сформулировал три ее цели: превращение Китая в богатое и сильное государство, энергичное развитие китайской нации, создание счастливой жизни для народа. Эти цели достижимы при соблюдении следующих условий. Во-первых, страна должна двигаться вперед по собственному «китайскому пути», найденному в результате длительных и трудных поисков. Во-вторых, для осуществления такой «величайшей мечты» нужно «развивать китайский дух», опирающийся на патриотизм, реформы и инновации. В-третьих, обязательно следует «сплотить силы Китая». В своем первом интервью в статусе национального лидера Си Цзиньпин разъяснил: «Наш народ любит жизнь. Он ждет, чтобы лучше стало образование, более стабильной была работа, более удовлетворительными стали доходы, более надежными – социальные гарантии, более высоким – уровень медицинского обслуживания, более комфортабельными – жилищные условия, более прекрасной – окружающая среда. Народ ждет, чтобы дети могли расти, работать и жить еще лучше. Устремленность людей к прекрасной жизни – это и есть цель нашей борьбы».

Распространение китайской мечты в обществе и внедрение ее в сознание каждого китайца осуществляется с помощью механизмов общественного управления, отработанных Коммунистической партией Китая. Через систему СМИ, сеть партийных организаций содержание и цели, идейно-воспитательное значение Китайской мечты были доведены до каждого. В мае 2015 года на общенациональном форуме под названием «В осуществлении Китайской мечты молодежь смело берется за дело» Си Цзиньпин отметил: «Теперь все обсуждают Китайскую мечту, все думают о том, как Китайская мечта связана с ними, о своей ответственности за исполнение Китайской мечты». В том же выступлении прозвучали три важные характеристики Китайской мечты: она принадлежит «прошлому, настоящему и будущему», «государству, нации и также каждому китайцу», «Китайская мечта наша, но еще более она принадлежит молодому поколению».

Сравнивая генезис Китайской мечты с Американской и Европейской, мы видим, что Китайская мечта рождена в высшем политическом органе страны и «спущена сверху» в качестве лозунга и цели, а не выкристаллизовалась в народном сознании как народные чаяния, не сформулирована в трудах философов или писателей, отражающих общественные процессы. Однако нельзя не заметить и того, что все простые и понятные каждому китайцу лозунги воспринимаются им как свои собственные, как то, о чем действительно все мечтают. Так что, несмотря на своеобразную форму, в которой Китайская мечта была явлена народу и миру, ее содержание не слишком отличается от Американской или Европейской: те же стремления к хорошей жизни, что и у всех народов.

Проблема соотношения индивидуализма и коллективизма – актуальная и в Америке, и в Европе – в Китае еще не столь остра. Однако сквозь традиционный многовековой коллективизм ростки индивидуализма пробиваются и уже являются проблемой, о которой следует вовремя позаботиться. Этот аспект текущего развития Китая учтен в концепции Китайской мечты. Си Цзиньпин подчеркивает: «История говорит нам, что перспектива и судьба каждого человека тесно соединены с перспективой и судьбой государства и нации. Государству хорошо, нации хорошо, и тогда всем хорошо». В этих словах явственно слышна проповедь коллективизма. Но забота о сочетании индивидуального и коллективного проявлена в других словах лидера: «Китайская мечта – это национальная мечта, но это также и мечта каждого китайца». Си Цзиньпин призывает людей сплотиться для осуществления общей мечты через стремление к личным целям, подчеркивая: «У нас есть широкое пространство для стараний каждого человека по реализации своей мечты».

Так что непримиримых противоречий между мечтами Китайской, Европейской и Американской – нет. Это не значит, что нет политических, экономических и многих иных противоречий. Но на уровне мечты Китайская содержит как коллективистские стремления, различимые в европейском виˆдении, так и индивидуальный успех, мечты о богатстве – сродни американским идеалам.

Будучи молодой политической концепцией, Китайская мечта еще не накопила того многолетнего корпуса всесторонних исследований и анализа, каким может похвастаться Американская мечта. Пока появляются лишь самые первые исследования, наблюдения за ходом реализации Китайской мечты. Александр Ломанов из Института Дальнего Востока РАН отмечает ряд важных сторон Китайской мечты. Рассматривая аспект «развития китайского духа», заявленный в концепции мечты, Ломанов пишет: «Старые мечты не исчезли из китайской мысли. Возникшая в Китае более двух тысячелетий назад идея общества “великого единения” (датун), когда “Поднебесная принадлежит всем”, в новых условиях стала синонимом идей социализма. Древние конфуцианцы полагали, что ступенью к этому идеальному обществу является общество “малого благосостояния” (сяокан), когда люди обеспечены основными условиями для жизни. Обе идеи вошли в китайские политические проекты XX века – мечта о “великом единении” увлекла лидера демократической революции 1911 года Сунь Ятсена, а в 1979 году “архитектор реформ” Дэн Сяопин провозгласил цель создать в Китае общество “малого благосостояния”». Автор подчеркивает, что сейчас «завершение всестороннего строительства общества “малого благосостояния”» рассматривается как элемент Китайской мечты. «Эта цель должна быть достигнута к столетнему юбилею создания КПК, то есть к 2021 году».

Экономические проблемы и трудности, которые Китай уже начал ощущать и вполне трезво ожидает их усиления в будущем, требуют пересмотра, корректировки политико-экономической парадигмы. Важная роль в этот переходный период отводится как раз Китайской мечте. Именно ей предстоит консолидировать общество, разделенное прежде всего по имущественному уровню. Китайская мечта может, по-видимому, претендовать и на некий если не синтез, то эмоциональный консенсус марксизма, конфуцианства и экономического либерализма. Отходя в сторону от прямой идеологической конфронтации, Китайская мечта сохраняет приверженность одновременно и к социализму, и к конфуцианской этике, и к экономическим свободам, конкуренции, стремлению к богатству. Китайская мечта не является продуктом исключительно внутреннего потребления. Она обращена ко всему миру. Старые тезисы Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, в которых были высказаны ожидания грядущей политической и экономической мощи Китая, которая изменит место и роль страны в мире, сегодня приобрели зримую актуальность. Си Цзиньпин заявляет, что «Китай будет не только развиваться сам, но и нести ответственность за развитие всего мира и вносить вклад в это развитие, создавать блага не только для народа Китая, но и для народов всего мира. Осуществление Китайской мечты принесет миру мир, а не потрясения, это шанс, а не угроза».

При этом Китайская мечта – в отличие от Американской – не навязывает себя миру, не претендует на универсальность. Но не забывает и о гармоничном, неконфронтационном взаимодействии с миром. Летом 2013 года на пресс-конференции, которую Си Цзиньпин провел совместно с президентом США Бараком Обамой, китайский лидер сделал акцент именно на этом аспекте: «Китайская мечта должна реализовать богатое и сильное государство, национальное возрождение, народное счастье, это мечта о мире, развитии, сотрудничестве и взаимном выигрыше, она сообщается с лучшими мечтами всех народов мира, включая Американскую мечту».

Юрий Тавровский в статье «Китайская мечта в новогоднем наряде», опубликованной 20 января 2014 года в «Независимой газете», описывает, как пропаганда Китайской мечты реализуется в виде плакатов, которыми сейчас обклеены стены домов и заборы по всей стране: «Вот девчушка в традиционном халате, а рядом надпись: “Китайская мечта – моя мечта”. Вот семья занята заготовками в своем дворике, а пожелание гласит: “Пусть всегда будет солнце и много вина!” Вот летучая мышь, символ счастья, несет корзину цветов и монет. Надпись: “Богатство каждой се­мье”. Но богатство не приходит само по себе – надо как следует поработать: картина сбора урожая сопровождается подписью: “Вырастить урожай – пролить реку пота”. Ребенок обхватил руками огромную рыбину, которая по-китайски читается так же, как иероглиф “изобилие”. Семейная идиллия: мама шьет, дочка читает, петухи поют, кошки мурлычут. Надпись: “Учиться, трудиться, осуществлять Китайскую мечту”. На многих плакатах выделяются иероглифы, означающие ключевые принципы конфуцианства. Вот иероглиф “хэ”, смысл которого очень упрощенно означает “единство” или “гармония”. У плаката с надписью “Сяо – прекрасная добродетель Поднебесной” стоят представители трех поколений. На плакате те же три поколения – мальчик трет спинку папе, а тот, в свою очередь, омывает ноги дедушке. “Сяо” – это ключевой принцип учения Конфуция, подразумевающий почтение младших к старшим, гармонию поколений».

Практическая политика – это управление обществом для достижения каких-то целей. Какие бы политические и экономические цели ни ставились, у них есть этическое измерение: во благо или во зло. Только воздействуя на базис – а базисом является ценностно-этическое мироощущение народа, – можно добиться управленческого результата. Это общий принцип управления чем-либо. Базисом политики, осуществляемой в интересах конкретного народа, страны, должна быть этическая система этого народа, этой страны.

И если в Китае сложилась именно этическая система, пронизывающая всё мировоззрение, включая политические решения, то в России такой опоры у политиков нет. И в этом я вижу проблему выработки политики, стратегии развития России в интересах ее народа. Практическая политика в России утратила связь с ценностно-этическим базисом народной жизни. Если эта связь не будет найдена как в своей глубинной сути, так и в форме, соответствующей сегодняшнему дню, Россия может просто исчезнуть как государство.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2021 belkin.tmweb.ru. Все права защищены.
Сейчас 2000 гостей онлайн
скоростные рулонные ворота с полотном из пвх цена, primtek.ru Одноразовые станки для бритья оптом одноразовые станки для бритья оптом, britva-optom.ru