Воскресенье, 29 Марта, 2020
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

 

Приверженцы каждой считают свою этическую систему правильной, а остальные – порочными. При этом вместо анализа именно этических систем на поверхность, где и происходит реальное противоборство, выходят производные этих систем – идеологии, политические лозунги и программы, религиозные системы и прочее. И если между этическими системами возможен диалог, возможны динамика и трансформации, то на уровне их производных идет уже только бескомпромиссная борьба. С точки зрения практической политики, нуждающейся в реальных, эффективных рычагах управления общественными процессами, необходимо научиться оперировать на уровне этических систем, а не их производных.

Важно осознавать как необходимость адаптации общества в условиях изменяющейся действительности, так и допустимые пределы трансформаций базисных свойств и признаков общества. Понимание взаимосвязи между системой ценностей и этическими системами позволит, сохраняя систему ценностей неизменной или малоизменяющейся (а она не может и не должна меняться быстро, это фундаментальное свойство, формирующееся веками), подстраивать под актуальные задачи сохранения и развития те параметры и те функции, которые изменить можно. К таковым, например, относятся оценочные критерии, составляющие часть этической системы.

Вопрос выбора той или иной классификации и способа описания этических систем сам по себе нуждается в предварительном анализе в связи со стремлением ввести эти концепции в сферу практической политики. Подобный переход не представляется тривиальным и вполне может привести к неточным или ошибочным выводам, обусловленным стремлением получить заранее сформулированный, политически заданный ответ, как это происходит, например, с упомянутой концепцией двух этических систем Лефевра или исследованиями ценностей Инглхарта, служащими оправданием заранее заданных политических трендов.

Действующие лица мировой политики должны опираться на ясное и максимально точное знание этических особенностей стран, народов, цивилизаций. Закрывая на это глаза, опираясь только на экономические интересы, мировое сообщество погружается в хаос войны всех против всех. Считая, что в мире должна быть только одна «правильная» этическая система, политические лидеры ведут мир к взаимоис­требляющей конфронтации.

Устойчивая система миропорядка

Как заметил Владимир Путин в своем выступлении на Валдайском форуме 2014 года, «…строительство более устойчивой системы миропорядка – сложная задача. Мы смогли выработать правила взаимодействия после Второй мировой войны, смогли договориться в 1970-е годы в Хельсинки. Наша общая обязанность – решить эту фундаментальную задачу и на новом этапе развития».

Решение задачи создания новой устойчивой системы миропорядка требует соблюдения многих условий, первым из которых следует назвать само желание создать такую систему на основе международного консенсуса, а не на основе доминирования одной страны или одного блока – военно-политического, экономического, идеологического или религиозного. Такое желание должно быть высказано, сформулировано как задача, как цель международной политики – именно это и сделал российский лидер. Мы вправе ожидать от мирового сообщества и прежде всего от наиболее влиятельных центров западной политики – таких, как США и Евросоюз, – конструктивного отклика на это предложение.

Предшествующие правила взаимодействия вырабатывались – после окончания Второй мировой войны – на основе баланса военных сил, а позднее – на основе идеологического компромисса, выраженного в советской формуле мирного сосуществования двух систем, а в международной практике – как принципы взаимоотношений во имя безопасности и сотрудничества.

Эти факторы и эти принципы продолжают действовать и сегодня, однако мир трансформировался настолько, что предстоит не только зафиксировать и принять или отвергнуть произошедшие изменения и тенденции, но и попытаться ввести в рассмотрение новый базис, новую платформу строительства миропорядка.

Таковым базисом, на наш взгляд, должен стать баланс систем ценностей, равновесие этических принципов существования и развития цивилизаций, стран и народов. Однако в реальной политике это базисное, сущностное качество социумов и образованных ими государств не учитывается. В международном политическом дискурсе при обсуждении этой проблемы используют такие понятия, как «национальные интересы», «взаимное уважение», «международное право», «суверенитет», «принцип невмешательства» и тому подобные производные концепты, в то время как базисные сущности не принимаются в расчет.

Означает ли провозглашенная базисность ценностной матрицы и этики, что в мире противоборствуют ценности и моральные системы? И да, и нет. Их противоборство очевидно, но не они служат первотолчком и основным мотивом наиболее эффективных и агрессивных акторов международной жизни. Впереди идет алчность. Захватывать земли, порабощать народы, подчинять себе государства, овладевать их богатствами побуждает алчность управителей. Сегодня властители и управители – это не столько цари и президенты, сколько ТНК и ФПГ, пожирающие ресурсы и рынки. А несовпадения идеологий, несовпадения социальных устройств, систем ценностей и морали служат им лишь оправданием и прикрытием подлинной агрессивной мотивации – алчности. Как выразился Алан Гринспен, воспринявший неофашистскую по своей сути этическую систему американской писательницы и философа Айн Рэнд: «Я понял, что капитализм не только эффективен, но и морален».

Идеологии, однако, нужны каждой стране – как одна из форм мыследеятельности, в которой выражены принципы и цели существования, сформулированные на языке и в пространстве политических доктрин.

Экономические стратегии, экономические системы и парадигмы также необходимы каждой стране как выбор инструментов и целей хозяйственной деятельности.

Религии и религиозные организации существуют у каждого народа как естественный результат осмысления человеком существа мироздания и места человека в нем. Религии формируют и передают из поколения в поколение моральные принципы отношений людей друг с другом и с мирозданием.

Но базисом для всех этих форм общественного сознания и деятельности являются ценностные матрицы и этические системы. Именно через этический фильтр отдельные люди и общество в целом оценивают «правильные» или «неправильные» политические, экономические и всякие иные стратегии и парадигмы. Сказанное не отвергает возможность оперировать понятиями «прагматическое» и «этическое» сознание: любой прагматический выбор, сопоставление возможностей по принципу «выгодно–невыгодно» проходят – осознанно или нет – через этический фильтр, существующий всегда и у каждого. То есть, пользуясь этическим сознанием, мы не отказываемся от сознания прагматического. Высокий уровень развития как раз и отличается осознанной рефлексией по поводу каждого из этих инструментов.

Возникает вопрос: а станут ли политики искать какие-то базисы, если они и без этого считают, что справляются с управлением обществами? На этот вопрос можно ответить, опираясь на два положения. Во-первых, самые общие принципы управления чем-либо состоят в стремлении понять исходные, базисные основания любого явления и процесса, с тем чтобы, воздействуя на базис, добиваться управленческого результата. В связи с этим предстоит осознать, что ценностно-этические основания есть базис по отношению к идеологиям и интересам. Во-вторых, искать новые или дополнительные рычаги управления следует там и тогда, где и когда практическая политика не добивается желаемого, или добивается чрезмерной ценой, или не может осознать долгосрочные стратегические цели. Такая ситуация сейчас в России. В США ситуация еще, быть может, не выглядит столь драматично. Американские политики, возможно, считают, что они справляются с управлением миром, но даже при таком понимании происходящего они должны быть заинтересованы в повышении качества своего управления.

Представим маловероятное: Америка, Европейский Союз, Россия, Китай, Индия, другие влиятельные страны и объединения сели за круглый стол и предъявили друг другу исторически сложившиеся в каждой из них этические системы и базовые принципы собственного существования и развития. Тогда одинаково звучащие слова – «свобода», «справедливость», «равенство», «успех», «счастье» – будут раскрыты как сложные понятия, как концепты, обладающие существенными с точки зрения каждого отличиями. Тогда стороны поймут эти отличия и признают не только право каждого на собственный ценностный мир, но и жизненно важную необходимость его сохранения. Тогда возникнет основа для нового миропорядка, станет возможным нахождение уважительного компромисса. Обретя эту основу, учет всех традиционных балансов – военного, экономического, идеологического, религиозного – обретет нравственную и логическую выверенность. Названный баланс – как основа любого устойчивого миропорядка – неотменяем.

В этом месте наших рассуждений нужно сделать важное разъяснение. Всякий призыв к каким-либо дружным и согласованным действиям политиков разных стран выглядит благостной утопией: в действительности мы наблюдаем яростную борьбу политиков, государств, систем – включая прямые военные действия. И никто никому не хочет уступать, никто не желает идти на компромиссы. В связи с этим не должно быть иллюзий на тот счет, что такие «незаменимые нации», как США, в лице их политиков и интеллектуалов с ходу ухватятся за возможность привести свои этические системы в какие-либо гармоничные отношения с этическими системами других стран. Но можно сказать с уверенностью: та страна, которая начнет постигать собственную и мировую «этическую карту», окажется в выигрышном положении. Потому что это знание – прорыв в новый технологический уклад. Речь не о том очередном технологическом укладе, о котором говорят экономисты. Речь о новых социогуманитарных технологиях, о стадийности которых до сих пор вообще никто не говорил. Постижение и создание этической карты мира – вот актуальная, назревшая задача. Выработка языка и принципов использования этого знания в практической политике – высокая цель и рациональный поиск эффективного инструментария. Контуры нового миропорядка, созданного на основе нового базиса практической политики, – образ будущего, который может быть предложен миру.

Так возможно ли скрещивание? Нужно ли?

Мы не можем и не хотим отгораживаться, изолировать себя от остального мира. Мы хотим быть открытыми, но не хотим быть незащищенными. Мы хотим взаимовлияния и взаимообогащения культур, но мы не хотим ассимилироваться, исчезнуть как самобытная целостность и ценность. Мы хотим изменяться с изменяющимся миром, но хотим понимать, что именно при этом в нас изменяется и согласны ли мы на эти изменения.

Joomla Templates and Joomla Extensions by ZooTemplate.Com


Комментарии  

 
0 #3 Вячеслав 21.03.2016 13:28
Для каждой этической системы есть свое добро-зло. В принципе, если Э.С.представлены в развитом виде - возможно сосуществование даже в одном обществе, это актуально для РФ, где есть все системы. Куда большая проблема в том, что в обществах реально работают вырожденные системы (полюдье) и достаточно аморальных и просто больных людей (психопатов). Лефевр на мой взгляд играет словами: в предельном виде есть две этических "надсистемы" - одна направлена на подчинению злу (он кокетливо называет это компромиссом), другая направлена к добру. В принципе, злом (с обобщенной этической точки зрения) является отказ от этической регуляции поведения, добром - развитая система этических представлений, как регулятор.
Детальных описаний собственно нашей, четвертой системы я не нашел, однако именно она содержит в себе важнейший элемент - ненависть ко злу.
Скомканно получается, места мало.
Важный вопрос поднимаете, в нем понимания мало встретил.
 
 
0 #2 Boris 15.08.2015 23:43
Не подумайте, что я от этого в восторге. И вот как-то так получилось, что после такого чудовищного столкновения идентичностей в Германии и Японии.случились, по воле и при участии США, два экономических чуда. С французской идентичностью также всё вроде в порядке, хотя именно во Франции о капитализме США говорят не иначе как о „Капитализме бешеной собаки“. И вот сейчас мы имеем то что имеем. Все эти страны находятся в одном лагере и утрясают разногласия между своими идентичностями на семёрках и двадцатках.

Теперь к России. Разве не забавно, что, несмотря на очевидный конфликт идентичностей, в тридцатые годы прошлого века США и Германия усиленно выкармливали на свою голову режим Сталина, обеспечивая проведение в СССР индустриализаци и. Так что же такого уникального у России, что её идентичность, как у трудного подростка, ну никак не приспособится к идентичности других ? Нет ответа в Вашей статье.
 
 
0 #1 Boris 15.08.2015 23:40
Уважаемый господин Белкин,

Прочитал Вашу статью. Слава богу, что мне не надо завтра сдавать экзамен по какой-либо общественно-политической дисциплине, а то бы огромная теоретическая часть статьи пригодилась бы. Но свои экзамены я уже сдал 40 лет назад.

Теперь по существу. Отвлечёмся чуток от России и посмотрим на „скрещивание“ идентичностей между США, Германией Японией и Францией. Что-то мне подсказывает, что с вполне разными идентичностями всех этих стран в данный момент всё в порядке. Не забудем при этом, что в прошлом своеобразие, например, идентичности Германии привело к гибели в двух мировых войнах десятков миллионов, и эту идентичность пришлось США и другим странам-победителям весьма жёстко усмирять. А несомненно уникальную идентичность Японии США подавляли даже с помощью двух атомных бомб.

Окончание в следующем комментарии
 

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2020 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1659 гостей онлайн